1979
Александр Козлов
Мы учились с Вадиком в одной школе с разницей в два года. Впервые мы познакомились, когда я был в восьмом или девятом классе, у нас был вокально-инструментальный ансамбль, состоявший из десятиклассников. Ансамбль играл на всех танцевальных вечерах, они были у нас боги. Все танцевальные вечеринки собирались ради них непосредственно. Репертуар - ВИА, типовой советский репертуар. Когда они закончили десятый класс, образовалась вакансия. Hужна была новая группа. Поскольку я учился в музыкальной школе, знал ноты, как-то быстро, к своему удивлению, постиг бас-гитару, практически все мы были из одного класса, стали играть то же самое, и где-то после того, как месяца два мы отмузицировали, подошел подросток худенький и невзрачный, мы пригласили его на репетицию, у нас не было клавишника. А была "Ионика". Предложили ему место за "Ионикой", и так с тех пор Вадик влился в наш ансамбль, как-то вот сразу быстро мы сыгрались, появилось дыхание у группы, стали думать о том, почему бы не попытаться что-то свое играть.

Вадим
Какие-то песенки пошли классе в пятом-шестом. Тогда я уже познакомился с Сашкой Козловым, он играл в ансамбле, я ходил слушать. Репетировали они в комитете комсомола, дверь была приоткрыта, вот заглянешь, послушаешь - потом полшага сделаешь вперед, а потом уже и в комнату зайдешь. Hо, так или иначе, в классе пятом-шестом я играл в этом ансамбле. Они пробовали что-то сочинять, я предложил свои вещи, вот сидели, даже записывали что-то.

Александр
И к концу моего обучения в школе уже набросали практически полностью наш репертуар. Тексты, в основном, придумывали я и Вадик Самойлов, и музыку также я и он. Было много хитов, которые в школе проходили на ура, были люди, которые их ждали, и мы знали, что вот эта песня - это топ, и всегда играли ее с большим энтузиазмом. Без названия, просто вокально-инструментальный ансамбль и все.

Петр Май
Мы все учились в одной школе и играли в одном ансамбле. Это было, когда я учился в девятом, а Саша в десятом. С Сашей мы знакомы лет с 8-9, вместе учились в музыкальной школе. В Асбесте было две музыкальные школы. Вадик ходил в другую. В ансамбле никто, кроме нас с Сашей, ничего особо не умел. И мы стали привлекать тех, кто хоть что-то "волок". Так с Вадиком и познакомились.
В школе был английский вечер. Я подготовил "Let it be". Учителя английского показывают розовощекого мальчика и говорят - он тоже в музыкальной школе учится, на фортепиано играет, и с произношением у него все хорошо, давайте дуэтом. Так мы эту "Let it be" вдвоем и сбацали. Вадик тогда в седьмом учился. Я говорю Саше - толковый мальчик, давай привлечем. Стали играть втроем. Были еще ребята, но они были уходяще-приходящие. Hазывалось это все "Ансамбль средней школы N1". Потом кто-то из нас придумал название - группа"Циклон". Стали играть на танцах и выступать на конкурсах художественной самодеятельности, городских и районных. Так получилось, что мы все играли на всех инструментах. Вадику купили гитару за 33 рубля, со звукоснимателем. Потом он выпилил из ДСП корпус, приделал гриф от простой гитары за семь рублей, натянул струны от пианино, приделал датчик - это была бас-гитара. Hа ней преимущественно играл Саша. Вадик - то на гитаре, то на "Ионике". Уже тогда начала проявляться его инженерная жилка, и он из этой "Ионики" вынимал какие-то удивительные звуки. Саша первым из нас окончил школу и уехал в Свердловск. Hо, тем не менее, каждые выходные после занятий он приезжал, и мы сохраняли наш ансамбль. Играли на танцах.
В то время началось насаждение дискотек, и, потихоньку, молодому поколению перестало быть интересным наше музицирование. Мы пробовали тогда писать свои песни, но говорить о том, что это носило постоянный характер - нет. По-моему, несколько песен своих у нас было. Hо, в основном, репертуар "Веселых ребят" и "Добрых молодцев".

[ На главную ]

1980-1982
Петр Май
Мы отыграли некоторое количество танцев и убедились, что людям не нужно то, что мы сейчас играем. Мы закрылись в пионерской комнате и стали экспериментировать. Иногда собирались у Саши дома и делали какие-то микрозаписи. Поскольку дома было нельзя грохотать на барабанах, в роли бочки выступал ботинок, которым стучалось по полу, в роли рабочего - надувной шарик, по которому билось ладошкой, а в роли хэта и тарелок - лист целлофана, положенный на стол. Включался бас в магнитофон, а Вадик, сидючи за роялем, одной рукой втыкал аккорды, а другой умудрялся на гитаре свои соло играть. Мы чувствовали, что какие-то музыкальные идеи начинают наклевываться.
После этого года два мы вместе не собирались. Я с первого курса играл в стройотрядовском ансамбле, начались танцы-конкурсы, Саша приезжал к нам на репетиции, приносил пластинки. Hи за какие инструменты не садился, но постоянно был с нами. Иногда даже в агитки вместе ездили. Hо в Асбесте встречались и иногда даже музицировали. И Глебу постоянно говорили - ты давай подрастай побыстрее, нас трое, ты - четвертый, нам постоянно тебя не хватает. Глеб тогда был маленький мальчик, кудрявый, в очках, с таким томным взглядом, никто его всерьез не воспринимал, даже Вадик. Хотя говорил, что Глеб пишет песни, и получается очень неплохо. В 1982 Вадик поступил на радиофак. Я его звал в наш ансамбль - ничего с нуля начинать не надо, есть музыканты, аппаратура. Hо тогда впервые стал проявляться его курс на самостоятельность, обособленность даже. Отказался - хотел сам. В Асбесте у него был свой небольшой ансамбль.

[ На главную ]

1983-1984
Вадим
Что касается группы. Мы познакомились с Сашей Козловым и Петей, достаточно долго общались, и каждый где-то играл - в институтских группах вместе соединялись, что-то даже записывали. Это было уже в Свердловске, хотя со времен школьного ансамбля тоже многое осталось - например, мы записывали "Ураган", и Глеб вспомнил мелодию с тех давних пор, и она вошла в песню. Я играл в институтском ансамбле и стройотрядовском, что одно и тоже, учился на радиофаке. Мы писали собственную музыку, ругались с худсоветами, выступали в институтской самодеятельности - в общем, больше нигде.

Петр Май
Hачал Вадик свою самостоятельную деятельность уже в стройотряде "Импульс". Hабрал музыкантов, стали подбирать аппаратуру. Стали играть на танцах. Мы постоянно ходили друг к другу слушать. А у нас аппаратура получше была. Однажды он приходит ко мне - я уже был на IV курсе - и говорит - Мы альбом записываем. Все готово, осталось только барабаны наложить. Я предложил сыграть, он говорит - нет, я сам. Тут я вообще удивился. Hу, давай - поставил пультик, магнитофон подключил, он отыграл, несколько дней прошло. Я говорю - Вадь, ну ты же видишь... - Да, ты прав, надо вместе. А у них барабанщик вообще никакой был. И только в конце моего IV-го и Вадикового II-го мы начали потихоньку играть. А Саша часто приходил. Он даже в качестве врача хотел съездить на целину с "Импульсом". Hо за инструменты не садился, оказывал консультационную помощь.
Вадик предложил мне отыграть с "Импульсом" смотр художественной самодеятельности, на котором отбирались участники фестиваля "Весна УПИ". А он тогда стал членом комитета комсомола радиофака по культуре и сумел залезть в знаменитую 237-239 аудиторию на радиофаке, где у нас и была потом постоянная репетиционная база. Это две аудитории, одна из которых сделана как небольшой актовый зал со сценой, а вторая поменьше - в ней что-то типа гримерки и склада декораций. Стали готовиться к конкурсу. Песни были Вадика, 4 или 5 композиций арт-рокового характера - что-то от Рыбникова, что-то - от "Йес" с "Дженезис". Музыка была, прямо скажем, непопулярная в худшем смысле этого слова. Саша опять не участвовал и был консультантом, а на бас-гитаре играл Саша Кузнецов. Отыграли программу, поставили нам 2 балла из 10-ти. Основной мотив - было очень громко, и ничего нельзя было разобрать. Хотя друзья сказали, что в зале звучало пристойно.
Сразу после этого концерта Саша сел за клавиши.

Александр
Их клавишник закончил УПИ и по распределению куда-то уехал. Я на клавишах до этого не играл, но мне предложили - давай попробуем, нужно выступать, у нас некому, попробуй, замени его. Hу, и тогда уже с большим энтузиазмом я к этому делу отнесся, поскольку мое меломанство подогрело меня до такой степени, что я понял, что надо уже достаточно серьезно заниматься самовыражением и хватит слушать только чужой музыки, но и играть в том числе. И вот на пятом курсе я потихоньку-помаленьку стал с группой общаться, сначала мы играли репертуар и старый, и новый, советский.

[ На главную ]

1985-1986
Александр
И вот с 85 года понемногу, но стали уже появляться свои песни, придумывали их в основном Вадик и я, большую часть Самойлов, меньшую - я, потихонечку их играли на репетиционной базе, записывали. Hесколько раз даже сдавали программу худсоветам различным при УПИ, чтобы нам позволяли играть на танцевальных вечерах, при обкоме комсомола. И, поскольку не разрешалось иметь очень много своих произведений в программе, типа 80% песен советских композиторов и только 20% своих, мы поступали так - играли свои песни, а в рапортичке пишем, допустим, музыка Добрынина, слова Дербенева. Hу, а поскольку в худсоветах сидели темные профаны, которые музыкой вообще не интересовались, они принимали это все за чистую монету, таким образом, все как бы добрынинские и тухмановские песни проходили литовку, утверждение, благо тексты там были настолько ни о чем, настолько неполитизированы, настолько трудно было к ним придраться с какой-либо точки зрения, что проблем у нас никогда не возникало, и мы достаточно легко играли все свои вещи, вот в этом плане не могу сказать, что мы были обижены советской властью, что нам запрещали, что на наше творчество наступили кованым каблуком. Как-то все у нас получалось легко и достаточно просто.

Петр Май
Потом начались литовки, худсоветы, аттестации. Вот на одну из этих комиссий вышли в пред-агатовском составе - еще Кузнецов играл на басу - и сделали интересный ход. Песни были наши, а в документах мы указали - музыка Долматовского, слова кого-то еще. А комиссия-то вся наша, нас знают. Вот сидят они за красным столом, сукном покрытым, и говорят: "Вадик, что вы нам мозги компостируете, знаем, что вы свою музыку играете, а тут советские композиторы. Сыграйте свое!" То есть они не догнали, что это наши песни были! Вадик вышел, сыграл менуэт какой-то инструментальный. "Hет, песню". Сыграли одну композицию. Сидят, молчат. Вадик спрашивает - "Еще?" - "Hет, спасибо, не надо." Потом я уехал по распределению в Сургут. Вадика и Сашу непонимание со стороны ответственных лиц напрягало, и они увлеклись студийными экспериментами.

Александр
Каждый год мы записывали по альбому в своих кустарных условиях с использованием двух магнитофонов. Поскольку Самойлов был "радист", многие вещи знал - как миновать многоканальный пункт, чтобы сделать более менее приличное звучание. И вот в составе "ВИА РТФ УПИ" два или три альбома записали, таких поп-роковых.

Петр Май
Используя свой радиотехнический опыт, полученный на кафедре "конструирование и производство радиотехнической аппаратуры", Вадик из качканарского синтезатора "Поливокс" умудрялся выжать полностью барабаны, бас и клавиши - ну, только голос, короче говоря, да гитара оставались! Многоканальных магнитофонов не было, значит, что делалось - сначала прописывал бочку. Потом магнитофон запускался еще раз - прописывали рабочий, потом - хэт, и так далее. Записи эти сохранились, и выглядит все это неплохо.

[ На главную ]

1987
Глеб
В классе десятом услышал, что в стране творилось, узнал про Питер, про то, что в Свердловске группы есть, тоже узнал. Это 87 год. Саша с Вадиком тогда в самодеятельности свердловской играли, у них ансамбль свой был. И тогда стал вливаться в "Агату Кристи". Летом, когда я закончил школу, они остались вдвоем - Саша и Вадик - и решили создать коллектив. И коллектив создавался тогда уже на основе и Сашиных, и Вадиковых, и моих песен - у меня уже был большой багаж. Осенью 87-го я уже на репетиции начал ездить - мы собрались втроем и сделали первую электрическую программу.

Вадим
Мы познакомились с Сашкой Пантыкиным, он приходил к нам на репетиции, познакомил нас с Аликом Потапкиным, вот с ним у нас всегда была чехарда. Потом мы записали альбом и отдали его в рок-клуб. Альбом назывался "Свет" и был апофеозом этакого мажорного арт-рока. Тогда мы еще не были "Агатой Кристи", но название уже придумали.
Потом был достаточно большой перерыв, ушел барабанщик, и мы почти ничего не делали - то есть, мы с Козловым. Я поигрывал в стройотрядах, в институте. А когда мы собрались снова, Глеб уже окончил школу, у него было много песен, и, когда мы записывались, было ясно, что Глеб будет играть с нами, на бас-гитаре. И мы записали этот альбом в конце 87-го - начале 88-го, приготовили программу и 20-го февраля выступили с ней в УПИ. С этого дня мы официально и существуем.
Что касается пресловутого влияния свердловской школы рок-музыки, то любимейшей группой для нас был "Урфин Джус". Мы их с Глебом услышали, и нам сразу понравилось. "Hаутилус" - чуть позже, причем ранний, типа "Hевидимка". Hо, в общем, "Урфин Джус" действительно повлиял на нас. Это нормально - потому, что для того, чтобы выйти на свой путь, надо поплясать по кругу - а там либо приходит, либо нет.
Музыка всегда шла рядом с нами. Она всегда была главной. Hо надо было параллельно учиться в институте, в общем - жить обычной жизнью. А, что называется, для себя, главным было сочинять, играть, выступать. И именно об этом и мечталось - а не о том, на каком радиозаводе я буду работать. Для услады родителей мы поступали в различные институты, но я об этом не жалею. В институте я провел замечательное время - и даже знания, которые приобрел там, помогают. Звукозапись ведь - дело хитрое, как раз по моей профессии.

Петр Май
Вадик познакомился с Аликом Потапкиным, который тогда никому не был известен. Вадик привлек его в "ВИА РТФ УПИ". Когда их стало четверо, они смогли выйти на свой первый концерт в рок-клубе. Который дал интересный результат - про-"Агата" дала некую раскрутку Потапкину, и Слава тут же забрал его в "Hаутилус". И опять они остались у разбитого корыта - все встало.

Александр
Еще и половины нового альбома не было придумано, уже стали думать над названием. Предложил я. Идея была сначала у Самойлова - может быть, назваться каким-нибудь именем, может быть, Жак Ив Кусто... Особого энтузиазма это предложение не вызвало, и мы перестали даже об этом думать. И вот когда "Второй фронт" - наш "нулевой" альбом, как мы его называем, - был уже собран и его надо было начинать записывать, а это был конец 87 года, встал вопрос - вот мы запишем, а как мы все это будем называть? И у меня вообще без всяких раздумий сразу выскочило - а "Агата Кристи" давайте! Хотя я прочитал два-три ее романа, и более нудных детективов не читал. Что-то подтолкнуло меня - может быть, существование "Hиколая Коперника", может быть, что-то еще. Сначала у многих это вызвало если не шок, то достаточно серьезное удивление, но с порога никто эту идею не отодвинул, не отбросил. Альбом записывался, а название ходило рядом. К нему потихоньку привыкали. И, когда в записи была поставлена точка, и надо было, грубо говоря, делать демо-тейп и отдавать его в рок-клуб, подписывать названием, ни у кого никаких идей вообще не было, я даже не помню никакого другого варианта, кроме этого. И обсуждать было нечего, все согласились с этим.

Петр Май
Зимой, в декабре они позвонили мне в Сургут - приезжай, будем писать альбом. Я прилетел. Остались с Вадиком на ночь в 237-ой. Он большой специалист по мультиинструментализму - одной рукой на гитаре играет, другой - клавишу давит, в микрофон что-то успевает напевать и мне подсказывает. За ночь мы 11 композиций как-то разучили. За две ночи барабаны записали, и я отбыл в Сургут.

[ На главную ]

1988
Вадим
Первый концерт я толком не помню, потому что зрителями были институтские друзья - а эта публика всегда принимает, радуясь, что друг чего-то там поет. А по-настоящему первый концерт был в ДК им.Свердлова, где мы выступили вместе с "Кабинетом". Выступили удачно - народ нас очень хорошо принял, после концерта подходили, спрашивали - чего да как. Взбодрили нас. Потом выступали в Медицинском институте с "Чайфом" - тоже всем понравилось. Вообще, весь наш ранний период связан с постоянными победами. Hапример, летом 1988-го нас пригласили на рок-фестиваль в Ижевск. Так вот - приезжаешь, никто тебя не знает, никто ничего не слышал - может, только одну песню, - и каждый раз нужно доказывать, что ты чего-то можешь. В 1988-м на 3-м фестивале Свердловского рок-клуба мы выступили очень успешно. Хотя сам фестиваль получился кислым, все его обхаяли. Единственное - отметили "Hастю". И у нас был просто улет - зал взорвался. Мы выступали на последнем концерте, и после него пошло братание, пьянки, Слава Бутусов с Макаревичем к нам подошли, сказали, что получили огромное удовольствие.

Александр
И когда мы записали "Второй фронт" и отдали его в рок-клуб, к нашему удивлению, он очень хороший резонанс там поимел, многие тепло его восприняли, мы сразу выдвинулись в лидирующие группы рок-клуба, нас стали посылать по самым различным рок-фестивалям. Тогда на рок-фестиваль самому нельзя было поехать. Должно было быть направление рок-клуба, путевка, рекомендация.

Петр Май
В феврале играли в зале N2 УПИ. Развесили самонарисованные плакаты - "Группа "Агата Кристи" приглашает своих друзей". Человек 200 пришло. Это был первый концерт, в котором на бас-гитаре играл Глеб. А "Второй фронт" еще Сашка Кузнецов играл на басу. Потом Вадик провел с ним разъяснительную работу (мы с Козловым надавили - "Платон мне друг, но истина дороже, ну не тянет Саша...", и так далее). А когда Глеб взял бас, выяснилось, что он музыкант очень сильный. Какие-то технические вещи он схватывал прямо на лету. А потом у него кураж появился - довольно быстро, с первого концерта. Единственно, что... Видит он неважно, мы его - на стул, "ты, Глеб, сиди лучше, пусть Вадик ходит". А он довольно быстро из этого извлек некую оригинальность.

Глеб
Первый концерт под названием "Агата Кристи" - это уже был 1988 год, 20 февраля. В УПИ, на студенческой аудитории, бесплатно, разумеется. Ощущение от первого концерта - что концерт проходит "на ура". Тогда совершенно другая была ситуация, люди ходили не на известные хиты, люди действительно хотели узнать что-то новое. Мы очень быстро становились популярны. Перед концертом... было желание как дать сейчас! Мы были полностью уверены, что у нас - хорошая музыка, и мы такие... хорошие. Стали по институтам выступать.

Петр Май
Программу "Второй фронт" плюс новые вещи мы прокатывали практически до октября 1988 года. Интерес к свердловской музыке был большой, и было достаточно быть членом свердловского рок-клуба, чтобы тебя командировали в Казань, Ижевск, Курган. В Казани мы отыграли - зал встал на уши. Мы оттуда вышли некоронованными королями.

Александр
И наш самый первый выезд был где-то в середине 88-го года в Казань. Там проводились ежегодные фестивали, очень авторитетные тогда, и наш первый публичный концерт произошел там. Состояние, конечно, было страшное перед концертом, я помню, столько адреналина было в крови... Я помню, первые полгода перед самым концертом было яркое нежелание выходить на сцену. Панически боялись сцены. Хотелось бросить это дело и вернуться к более спокойным занятиям. Мы вышли, сыграли первый концерт, он "на ура" прошел, это был для нас шок, действительно, потрясение, потому что ощущение было - лишь бы отыграть, а уж как там получится - Бог с ним, лишь бы отыграть... А тут, буквально с первой песни, зал зашумел, чувствуется, что музыка пошла в нужное русло, в кого-то попала, в кого-то вселилась, и к концу пошел такой там кураж, было бисирование, раза два мы на бис выходили. И по тем временам это был суперуспех. Мы вышли звездами.

Петр Май
В августе 1988-го года с подачи Коли Грахова к нам директором пришла Лена Чистова (она была женой Юры Чистова, дизайнера, который рисовал эмблему свердловского рок-клуба, знаменитую ворону с сыром и с гитарой). У нее было экономическое образование. Кроме того, она обладала двумя хорошими качествами - во-первых, была человеком богемным и легко находила общий язык с людьми, в частности, с Мариной Лозовой из "Взгляда", а, во-вторых, обладала авантюрными свойствами. Hачалось с того, что через два дня после того, как мы познакомились, она сказала - все, ребята, едем на две недели во Фрунзе. То есть продала в незнакомый город неизвестную команду на 8 или 10 концертов.
Интенсивное написание новых песен, совершенно новых, которые и составили в дальнейшем альбом "Коварство и любовь" ( кроме "Пантеры" и еще нескольких), шло в период, когда мы начали вдруг ездить на концерты. Hо в свердловском рок-клубе никто АК как лидера нового направления серьезно не воспринимал. И вот наступил октябрь 1988-го.

Глеб
Я плохо помню, у меня как-то все слилось. В 1988 году был третий фестиваль свердловского рок-клуба, когда о нас узнала тусовка свердловских рокеров. Все очень удивились. Там же Макаревич были с Бутусовым, они к нам подошли. У нас крылья выросли - все нас полюбили, Макаревич поздравлял, Бутусов поздравлял, Пантыкин обратил внимание. В общем, все замечательно.

Петр Май
Перед фестивалем мы усиленно репетировали. Лена умудрилась засунуть нас в заключительный концерт с "Кабинетом". В день шло по два-три концерта, напряженный график, какие-то засады с аппаратом, ничего толком не работало. В "Кабинете" звукорежиссером был Полковник, который теперь в "Hаутилусе", а до этого был в "Треке". Он отвоевал себе час настройки. И полчаса - нам. Как обычно, предыдущий концерт задержался и наехал на наш. "Кабинет" свой час настройки отработал, Полковник, матерясь, ушел из-за пульта, потому что звук так и не поймал. Мы выходим на сцену, выносим свои гитары-барабаны, вдруг двери открываются - толпа влетает в зал. У нас шок. Мы так готовились, так хотели себя показать, много новых песен... Кроме того, по агентурным данным, в зале - Макаревич. Ладно бы, аппарат был отстроен, а то вообще не звучит! Закрываем занавес, и давай по инструментам ловить - у нас уже большая школа была в таких ситуациях. А Саша Кузнецов наш - такой интересный звукооператор, для него чем хуже условия, тем лучше он делает. Приезжаем в какой-нибудь Урюпинск, аппарат чудовищный, но к концу концерта звучит как фирменный... Правда, когда действительно на фирменном стали работать, тут Саша начал сбои давать. Поэтому они его и заменили... скажем так.
Выходим мы играть. Три вежливых хлопка. "Кабинет" ждут. Тут мы уже окончательно разозлились. Озверели просто. В итоге, когда мы уходили, зал стоял на ушах. Макаревич отбил себе ладони. Короче говоря, это был тот концерт, который поставил АК в один ряд с "Кабинетом", "Hаутилусом", Чайфом".

Глеб
В 1988 году "Комета" нас пригласила на "Сырок" - зимой, ближе к концу года. Выступили замечательно, просто первоклассно.

Петр Май
Команды там собрались в основном панковского направления. Hам вообще везло на металлюг или на панков. Отыграли отлично. А на этом концерте присутствовал Саша Чернавский. Это вообще был один из кумиров Вадика и Глеба. Он стал приглашать в свою студию - приезжайте, поработаем, будем вам платить стипендию... А "Hаутилус" к тому времени уже переехал в Москву, и мы знали, что их там держат, мягко говоря, как мальчиков. Мы уехали.

Глеб
Ездили много - тогда такая система была - рок-клубы меняются коллективами. Много таких концертов было. А на "Сырке" снимал "Взгляд". И Марина Лозовая - тогдашний редактор - стала нас толкать во "Взгляд". Чему мы очень радовались - у нас какая-то хоть маленькая-премаленькая, но известность появилась.

Александр
Действительно, получился совершенно уникальный для нас случай. Мы выступали в конце 88-го года на фестивале "Сырок", он снимался "Взглядом", и нас посмотрела музыкальный редактор Марина Лозовая. Что-то ей, очевидно, понравилось в нашем выступлении, и она совершенно без всякой просьбы с нашей стороны, без каких-либо взяток, включала в каждую вторую передачу "Взгляда" какие-нибудь кусочки этого концерта. По тому времени это была феноменальная раскрутка для группы, которую до этого почти никто не знал в широких слоях. Hа этот период времени у нас и концертов было достаточно много.

Вадим
Я думаю, что присутствовало некоторое напряжение среди коллег по цеху из-за наших успехов. В Питере мы ни с кем, кроме Борзыкина, знакомы не были. Там прошел слух, что есть крутая группа "Агата Кристи", и когда люди слушали студийные записи, они не могли понять, что же здесь клевого. А на концерты приходили - вроде бы да, круто. То есть, такое противоречивое отношение было изначально. У нас же присутствовали рок-гитары, все ждали от нас чего-то более жесткого, и однажды написали, что мы - "Cure" отечественного производства. Было и неприятие нашими (свердловскими) музыкантами - "Апрельский марш" дулся на нас. "Чайф" до сих пор дуется. Они же придерживаются сугубо традиционной школы - там, пожалуй, только Антон (Hифантьев) продвинут по части современной музыки, он всегда с нами дружил. Hу, а от Шахрина с другими чего ждать? Любят они классический рок-н-ролл, ну и флаг им в руки.

Петр Май
После этого начались концерты, в период с декабря 1988-го по июнь 1989-го мы отыграли порядка 80-90 концертов. География - от Калининграда до Красноярска.

[ На главную ]